100 русских писателей, классиков.

Рододендрон! Рододендрон! Пышный цвет оранжереи, Как хорош и как наряден Ты в руках вертлявой феи! Рододендрон! Рододендрон! Рододендрон!

Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн. Алый мак во ржи мелькает — лепестки огня. Золотятся, льются нити телеграфных струн.

Ходит оклик по горам, По долинам, по морям: Едет белый русский царь, Православный государь Вдоль по царству-государству… Русь шумит ему: «Ура!

Не сердись ты на него, Коли дурен спич: Путь далек до Киева, Позабудешь дичь! 1875

Пышные гнутся макушки, Млея в весеннем соку; Где-то вдали от опушки Будто бы слышно: ку-ку. Сердце!— вот утро — люби же Все, чем жило на веку;

Как смеют хоронить утром, когда на небе солнце? Как смеют ковать цепи, когда не скован венец? Как смеют срывать розу, когда она благоухает?

Во сне со мной беседовали боги: Один струился влагой водорослей, Другой блестел колосьями пшеницы И гроздьями тяжелыми шумел. Еще один — прекрасный и крылатый

Нет, ни за то тебя я полюбил, Что ты поэт и полновластный гений, Но за тоску, за этот страстный пыл Ни с кем неразделяемых мучений, За то, что ты нечеловеком был.

Меня положат в гроб фарфоровый На ткань снежинок яблоновых, И похоронят (… как Суворова…) Меня, новейшего из новых. Не повезут поэта лошади — Век

Павел девушку любил, Ей подарков надарил: Два аршина касандрики, Да платок, да черевики, Да китаечки конец, Да золоченый венец; Она стала щеголиха, Как