100 русских писателей, классиков.

В столице Медичи счастливой Справлялся странный карнавал. Все в белом, с ветвию оливы, Шли девы, юноши; бежал Народ за ними; из собора, Под звук торжественного

Когда бы встретил я в раю На третьем небе образ твой, Он душу бы пленил мою Своей небесной красотой; И я б в тот миг (не утаю) Забыл о радости земной.

Любимая,— молвы слащавой, Как угля, вездесуща гарь. А ты — подспудной тайной славы Засасывающий словарь. А слава — почвенная тяга. О, если б я прямей возник!

Вот и Качалов лесок, Вот и пригорок последний. Как-то шумлив и легок Дождь начинается летний, И по дороге моей, Светлые, словно из стали, Тысячи мелких

М. А. Кузмину Два зарева! — нет, зеркала! Нет, два недуга! Два серафических жерла, Два черных круга Обугленных — из льда зеркал, С плит тротуарных, Через

Век мой, зверь мой, кто сумеет Заглянуть в твои зрачки И своею кровью склеит Двух столетий позвонки? Кровь-строительница хлещет Горлом из земных вещей

Веки идут, и веки уходят; а пенье Гомера Всё раздается, и свеж, вечен Гомеров венец. Долго думав, природа вдруг создала и, создавши, Молвила так: одного

Душа хотела б быть звездой, Но не тогда, как с неба полуночи Сии светила, как живые очи, Глядят на сонный мир земной, — Но днём, когда, сокрытые как дымом

В глубине бездонной, Полны чудных сил, Идут миллионы Вековых светил. Тускло освещенный Бледною луной, Город утомленный Смолк во тьме ночной.

Исполнен душевной тревоги, В треухе, с солдатским мешком, По шпалам железной дороги Шагает он ночью пешком. Уж поздно. На станцию Нара Ушел предпоследний состав.