100 русских писателей, классиков.

Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник. И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня: «Сладок

Один Париж — адвокатов, казарм, другой — без казарм и без Эррио. Не оторвать от второго глаза — от этого города серого. Со стен обещают: «Un verr de Koto

Я русский, я русый, я рыжий. Под солнцем рожден и возрос. Не ночью. Не веришь? Гляди же В волну золотистых волос. Я русский, я рыжий, я русый.

Как светятся блески На розе росы, — Так милы усмешки Невинной красы. Младенческий образ — Вид в капле зари. А быстро журчащий Меж роз и лилей, Как перлом

Так, высоку запрокинув лоб, — Русь молодая! — Слушай! — Опровергаю лихой поклеп На Красоту и Душу. Над кабаком, где грехи, гроши, Кровь, вероломство, дыры

Голосистая, живая Чародейка молодая, Удалая красота, Как вино, вольнолюбива, Как вино, она игрива И блистательно чиста; Как вино, ее люблю я, Прославляемое

«Всё миновалось! Мимо промчалось Время любви. Страсти мученья! В мраке забвенья Скрылися вы. Так я премены Сладость вкусил: Гордой Елены Цепи забыл. Сердце, ты в воле!

I Люблю я чудный горный вид, Остроконечные вершины, Где каждый лишний шаг грозит Несвоевременной кончиной. II Люблю над пропастью глухой Простором дали

Дорожкою простонародною, Смиренною, богоугодною, Идем — свободные, немодные, Душой и телом — благородные. Сбылися древние пророчества: Где вы — Величества?

«Споет ли мне песню веселую скальд?» Спросил, озираясь, могучий Освальд. И скальд выступает на царскую речь, Подмышкою арфа, на поясе меч.