100 русских писателей, классиков.

А умирать поедем в Самарканд, На родину предвечных роз… Ташкент, Ташми (в тифозном бреду) Ноябрь-декабрь 1942

Друзья, возрадуйтесь!- простор! (Давай скорей бутылок!) Теперь бы петь… Но стал я хвор! А прежде был я пылок. И был подвижен я, как челн (Зачем на пробке плесень?

Люби меня, как хочется любить, Не мысля, не страшась, не рассуждая. Будь мной, и мне позволь тобою быть. Теперь зима. Но слышишь поступь мая?

На пир сердечных наслаждений, На светлый пир любви младой С судьбою грозной злые люди Напали буйною толпой. И я, в бездомном исступленьи, Из мира девственной

Кое-как удалось разлучиться И постылый огонь потушить. Враг мой вечный, пора научиться Вам кого-нибудь вправду любить. Я-то вольная. Все мне забава,- Ночью

Под беломраморным обличьем андрогина Он стал бы радостью, но чьих-то давних грез. Стихи его горят — на солнце георгина, Горят, но холодом невыстраданных слез.

Вы счастливы? — Не скажете! Едва ли! И лучше — пусть! Вы слишком многих, мнится, целовали, Отсюда грусть. Всех героинь шекспировских трагедий Я вижу в Вас.

Волос, Белес, бог пышных стад, Бог изумрудностей в Апреле, Прими не грозовой раскат, Текучесть льющихся рулад Моей пастушеской свирели. Бог мирных дней.

Петр и Павел — вот примеры! Петр, как камень, нетягуч, Неподатлив на химеры, Бережет свой символ веры, — А у Павла только ключ.

Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу, А все вперед с летящей колесницы, А все вперед гляжу. Что впереди? Обрыв, провал, пучина, Кровавый свет