100 русских писателей, классиков.

Чужими кровями сдабривавший Свою, оглушенный поэт, Окно на софийскую набережную, Не в этом ли весь секрет? Окно на софийскую набережную, Но только о речке

А всё же спорить и петь устанет И этот рот! А всё же время меня обманет И сон — придёт. И лягу тихо, смежу ресницы, Смежу ресницы. И лягу тихо, и будут

Весен всех былых весна весенней Предназначена мне в этот год: Девушка из детских сновидений Постучалась у моих ворот. И такою свежею прохладой Вдруг повеяло

Кто это возле меня засмеялся так тихо? Лихо мое, одноглазое, дикое Лихо! Лихо ко мне привязалось давно, с колыбели, Лихо стояло и возле крестильной купели

Вся в розах — на груди, на легком платье белом, На черных волосах, обвитых жемчугами,— Она покоилась, назад движеньем смелым Откинув голову с открытыми устами.

Слышен лепет соли каплющей. Гул колес едва показан. Тихо взявши гавань заплечи, Мы отходим за пакгаузы. Плеск и плеск, и плеск без отзыва.

Жито убрано, скошено сено, Отошли и страда и жара. Утопая в листве по колено, Снова осень стоит у двора. Золотистые копны соломы На токах на колхозных лежат.

Слепая Зигрид девушкой была. Слепая Зигрид с матерью жила. Их дом стоял над речкою в лесу. Их сад впивал заристую росу. До старого села недалеко.

Ярким солнцем в лесу пламенеет костёр, И, сжимаясь, трещит можжевельник; Точно пьяных гигантов столпившийся хор, Раскрасневшись, шатается ельник.

По будням медник подле вас Клепал, лудил, паял, А впрочем — масла подливал В огонь, как пай к паям. И без того душило грудь, И песнь небес: «Твоя, твоя!