100 русских писателей, классиков.

Как тебе достало духу Руси подличать в глаза? Карамзин тебе даст плюху, Ломоносов даст туза. Кто ни честен, кто ни славен, Будет славен сам собой;

О неподатливый язык! Чего бы попросту — мужик, Пойми, певал и до меня: — Россия, родина моя! Но и с калужского холма Мне открывалася она — Даль — тридевятая земля!

Руку бы снова твою мне хотелось пожать! Прежнего счастья, конечно, уже не видать, Но и под старость отрадно очами недуга Вновь увидать неизменно прекрасного друга.

Упрямый лук, с прицела чуть склонен, Еще дрожит за тетивою шаткой И не успел закинутый хитон Пошевелить нетронутою складкой. Уже, томим язвительной стрелой

За плечом, где горит семисвечник, И где тень Иудейской стены, Изнывает невидимый грешник Под сознаньем предвечной вины. Многоженец, поэт и начало Всех

И вот из мрака встает одна Еще чернее, чем темнота, Но мне понятен ее язык, — Он как пустыня и прям и дик, И вот другая — еще черней, Но что нас связывает с ней.

Однажды аттическим утром С отважной дружиною всей Спешил на кораблике утлом В отчизну свою Одиссей. Шумело Эгейское море, Коварный туманился вал.

Товарищ давний, вновь сосед, Приятный, острый Храповицкой! Ты умный мне даешь совет, Чтобы владычице киргизской Я песни пел И лирой ей хвалы гремел.

1 Черный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — На всем божьем свете! Завивает ветер Белый снежок. Под снежком — ледок.

Касаюсь струн, — и гром за громом От перстов с арфы в слух летит, Шумит, бушует долом, бором, В мгле шепчет с тишиной и спит; Но вдруг, отдавшися от холма