100 русских писателей, классиков.

Март — точно май: весь снег растаял; Дороги высохли; поля Весенний луч теплом измаял, — И зеленеет вновь земля. И море в день обезольдилось, Опять

Кто в ночи при луне открывает окно? Чья рука, чья чалма там белеют? Тихо всё. Злой евнух уже дремлет давно, И окошки гарема чернеют. Ты, султанша, дрожишь?

Я ждал, что вспыхнет впереди Заря и жизнь свой лик покажет И нежно скажет: «Иди!» Без жизни отжил я, и жду, Что смерть свой бледный лик покажет И грозно скажет: «Иду!

Есть соответствия во всем,— Не тщетно простираем руки: В ответ на счастье и на муки И смех и слезы мы найдем. И если жаждем утешенья, Бежим далёко от людей.

Медлительнее снежный улей, Прозрачнее окна хрусталь, И бирюзовая вуаль Небрежно брошена на стуле. Ткань, опьяненная собой, Изнеженная лаской света, Она

— Москва! — Какой огромный Странноприимный дом! Всяк на Руси — бездомный. Мы все к тебе придём. Клеймо позорит плечи, За голенищем нож. Издалека — далече

Видали ли вы старый серый камень на морском прибрежье, когда в него, в час прилива, в солнечный веселый день, со всех сторон бьют живые волны — бьют и

Не было и нет во всей подлунной Белоснежней плеч. Голос нежный, голос многострунный, Льстивая, смеющаяся речь. Все певцы полночные напевы Ей слагают, ей.

Сочтенных дней осталось мало, Уже не страшно ничего, Но как забыть, что я слыхала Биенье сердца твоего? Спокойно знаю — в этом тайна Неугасимого огня.

Мы помолимся, когда придем на вынос: Господи! Спаси нас, Господи, спаси нас! И подумаем, склоняясь над могилой: Господи! Помилуй, Господи, помилуй!