100 русских писателей, классиков.

Вон самогон! * Эй, иди, подходи, крестьянский мир! Навостри все уши — и слушай! Заливайся, песня! Пой и греми! Залетай в крестьянские уши!

Заря. Сияет край востока, Прорвался луч — и всё горит, И всё, что видимо для ока, Земного путника манит. Но голубого неба своды Покрыли бледностью лучи

Я — Фиделька, собачка нежная На высоких и тонких ногах. Жизнь моя течет безмятежная У моей госпожи в руках. Ничего не понюхаю гадкого, Жесткого ничего не кусну.

Зашумела, задрожала, Как смоковницы листва, До корней затрепетала С подмосковными Москва. Катит гром свою тележку По торговой мостовой, И расхаживает ливень

День уж к вечеру склонялся, Дряхлый лебедь умирал. Он в тени дерев лежал, Тихо с жизнию прощался И при смерти сладко пел. И над ним сидел уныло Голубочек

Вчера — уж солнце рдело низко — Средь георгин я шел твоих, И как живая одалиска Стояла каждая из них. Как много пылких или томных, С наклоном бархатных

«Милая, милая, где ж ты была Ночью в такую метелицу?» «Горю и ночью дорога светла, К дедке xодила на мельницу». «Милая, милая, я не пойму Речи с словами притворными.

Кокошник нахлобучила Из низок ливня — паросль. Футляр дымится тучею, В ветвях горит стеклярус. И на подушке плюшевой Сверкает в переливах Разорванное кружево

С цветком в руке, бледна и одинока, Облокотясь спиною на рояль, Она сидела… Взор ее глубокий Пронзительно впивался в мрак и даль, И странная какая-то улыбка

Могла ли Биче словно Дант творить, Или Лаура жар любви восславить? Я научила женщин говорить… Но, Боже, как их замолчать заставить! 1958