100 русских писателей, классиков.

Т. Д. Блажен, кто мог на ложе ночи Тебя руками обогнуть; Челом в чело, очами в очи, Уста в уста и грудь на грудь! Кто соблазнительный твой лепет Лобзаньем

Жизни с краю, Середкою брезгуя, Провожаю Дорогу железную. Века с краю В запретные зоны Провожаю Кверх лбом — авионы. Почему же, О люди в полете!

Клеопатра, полновластная царица, Сон Египетских ночей, Чаровница и блудница, Озаренная сияньем ускользающих лучей. Ты окутана немеркнущей славой, И доныне

Дитя, не смею над тобой Произносить благословенья. [Ты] взором, [мирною? душой,] [Небесный] ангел утешенья. Да будут ясны дни твои, Как [милый] взор твой?

Если тело твое христиане, Сострадая, земле предадут, Это будет в полночном тумане, Там, где сорные травы растут. И когда на немую путину Выйдут чистые

В позабытой стороне, В Заболотской волости, Ой, понравилась ты мне Целиком и полностью. Как пришло — не знаю сам — Это увлечение. Мы гуляли по лесам Местного значения.

1. Меньшевикам, чтоб могли хвастнуть обновой, резолюцию дари? м не прошлогоднюю, а новую * . 2. Всей буржуазной и белой тле подарим по новенькой пеньковой петле.

С тех пор, как расцвела ты, бледная, немая, Доступная зари лишь розовым огням, — Никто не прижимал, о лилия святая, Горячих уст к твоим холодным лепесткам.

Что напишу? Что изреку Стихом растрепанным и вялым? Какую правду облеку Его звенящим покрывалом? Писать о том, как серый день Томительно и скучно длился

Багровый и белый отброшен и скомкан, в зеленый бросали горстями дукаты, а черным ладоням сбежавшихся окон раздали горящие желтые карты. Бульварам и площади