100 русских писателей, классиков.

Сколько их? Числа им нету. Пяля блузы, пяля френчи, завели по кабинету и несут повинность эту сквозь заученные речи. Весь в партийных причиндалах, ноздри

_Карменсите Целый день хохотала сирень Фиолетово-розовым хохотом. Солнце жалило высохший день. Ты не шла (Может быть, этот вздох о том?) Ты не шла.

Тобою только вдохновенный, Я строки грустные писал, Не знав ни славы, ни похвал, Не мысля о толпе презренной. Одной тобою жил поэт, Скрываючи в груди мятежной

– Что такое Россия, мамочка? – Это… впавшая в сон княжна… – Мы разбудим её, любимая? – Нет, не надо: она – больна… – Надо ехать за ней ухаживать…

Мой обожаемый поэт, К тебе я с просьбой и с поклоном: Пришли в письме мне твой портрет, Что нарисован Аполлоном. Давно мечты твоей полет Меня увлек волшебной

Яркий снег сиял в долине,- Снег растаял и ушел; Вешний злак блестит в долине,- Злак увянет и уйдет. Но который век белеет Там, на высях снеговых?

Морозит. Снег хрустит. Туманы над полями. Из хижин ранний дым разносится клубами В янтарном зареве пылающих небес. В раздумии глядит на обнаженный лес

Я, верно, был упрямей всех. Не слушал клеветы И не считал по пальцам тех, Кто звал тебя на «ты». Я, верно, был честней других, Моложе, может быть, Я не

Шарманка, жалобное пенье, Тягучих арий дребедень,— Как безобразное виденье, Осеннюю тревожит сень… Чтоб всколыхнула на мгновенье Та песня вод стоячих

Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина, Ливан в снегу и неба синий склон. Я видел Нил и Сфинкса-исполина, Я видел пирамиды: ты сильней