Стихи про человека

Посвящается автору «La nuit de st.-Sylvestre»[1] и «Истории двух калош» Был век славный, золотой, Век журнальной знати, Все склонялись перед той Силой нашей рати.

Взор мой бродит везде по немой, по унылой пустыне; Смерть в увядшей душе, всё мёртво в безмолвной природе Там на сосне вековой завыванию бури внимает Пасмурный вран.

Старый Ян имел два клада, Не доступных никому, И одна была отрада В них на старости ему. Первый клад, что рыцарь в латах, Был — окованный сундук, Где чистейшее

Полночь бьет… Заснуть пора… Отчего-то страшно спать. С другом, что ли, до утра Вслух теперь бы помечтать. Вспомнить счастье детских лет, Детства ясную

Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской, Дождался радостного дня, Когда ее к венцу убрали, И сам, неловкою рукой, Поправил газ ее вуали.

Вновь оснежённые колонны, Елагин мост и два огня. И голос женщины влюбленный. И хруст песка и храп коня. Две тени, слитых в поцелуе, Летят у полости саней.

«Зачем это ты, матушка, Кручинишься всегда И отдыха и праздника Не знаешь никогда? Коли вот дома дедушка, Так ты сидишь себе, Как будто и здорова ты И весело тебе;

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1 Угрюм и грозен замок Твид. Он со скалой как будто слит, Как будто вырос из скалы. Гнездятся по углам

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь? Сириус ярче горит на уклоне, Открытей высь. Таинства утра свершает во храме, Пред алтарем, новоявленный день.

Ты знать не можешь, как тебя люблю я, — ты спишь во мне, спокойно и устало. Среди змеиных отзвуков металла тебя я прячу, плача и целуя. Тела и звезды грудь