Стихи про человека

(Москва) От северных оков освобождая мир, Лишь только на поля, струясь, дохнет зефир, Лишь только первая позеленеет липа, К тебе, приветливый потомок Аристиппа

Когда она с другим связалась, А я отпал как таковой — Какой она себе казалась Таинственной и роковой! Как недвусмысленно кипела Зубоскрежещущая страсть

Кого роскошными пирами На влажных Невских островах, Между тенистыми древами, На мураве и на цветах, В шатрах персидских, златошвенных Из глин китайских

Ведь кто-то поджигал под Серветом хворост. Ведь кто-то вырезал звезду на коже коммуниста. Ведь кто-то в дни безнаказанных убийств, в ребёнка целясь, нажимал курок.

Тишины хочу, тишины… Нервы, что ли, обожжены? Тишины… чтобы тень от сосны, щекоча нас, перемещалась, холодящая словно шалость, вдоль спины, до мизинца

I Три старухи с вязаньем в глубоких креслах толкуют в холле о муках крестных; пансион «Аккадемиа» вместе со всей Вселенной плывет к Рождеству под рокот телевизора;

Обыкновенно так Любовь любому рожденному дадена,— но между служб, доходов и прочего со дня надень очерствевает сердечная почва. На сердце тело надето

Когда в веках скудеет звук свирельный, Любовь встает на огненном пути. Ее встревоженное сердце — пчельник, И человеку некуда уйти. К устам припав, высасывают

Пришли иные времена. Взошли иные имена. Они толкаются, бегут. Они врагов себе пекут, приносят неудобства и вызывают злобства. Ну, а зато они — «вожди»

Когда человечество было моложе, Дворцы на каналах построили дожи. Века пронеслись и их славу умножили. Дворцы устояли, а дожи не дожили.