Стихи о чувствах
Гиппиус Зинаида
Я помню: мы вдвоем сидели на скамейке. Пред нами был покинутый источник и тихая зелень. Я говорил о Боге, о созерцании и жизни… И, чтоб понятней было моему
О счастье
Если гурия кубок наполнит вином, Лежа рядом со мной на ковре травяном, — Пусть меня оплюют и смешают с дерьмом, Если стану я думать о рае ином!
Для детей
Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась, Ложился на поля туман
О смерти
Охвачен я житейской тьмой, И нет пути из тьмы… Такая жизнь, о боже мой! Ужаснее тюрьмы. В тюрьму хоть солнца луч порой В оконце проскользнет И вольный
Бальмонт Константин Дмитриевич
Я был вам звенящей струной, Я был вам цветущей весной, Но вы не хотели цветов, И вы не расслышали слов. Я был вам призывом к борьбе, Для вас я забыл о
Кольцов Алексей Васильевич
Какие думы в глубине Его души таились, зрели? Когда б они сказалися вполне, Кого б мы в нем, друзья, узрели? Но он, наш северный поэт, Как юный лебедь
Гумилев Николай
Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела. Память, ты рукою великанши Жизнь ведешь
Короткие
Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной?
Лирические
Как много женщин ты ласкал и скольким ты был близок, милый. Но нес тебя девятый вал ко мне с неудержимой силой. В угаре пламенных страстей, как много ты им отдал тела.
Андреев Даниил
Не как панцирь, броня иль кираса На груди беспокойного росса, Но как жизнетворящие росы — Для народов мерцанье кароссы: Для тевтонов, славян, печенегов
