Стихи Михаила Алексеевича Кузмина

Врезанные в песок заливы — кривы и плоски; с неба ускакала закатная конница, ивы, березки — тощи. Бежит, бежит, бежит девочка вдоль рощи: то наклонится

Разве неправда, что жемчужина в уксусе тает, что вербена освежает воздух, что нежно голубей воркованье? Разве неправда, что я — первая в Александрии по

Я жалкой радостью себя утешу, Купив такую ж шапку, как у Вас; Ее на вешалку, вздохнув, повешу И вспоминать Вас буду каждый раз. Свое увидя мельком отраженье

Письмо любви! о пальцы женских рук, Дрожали ль вы, кладя печать цветную? Как без участья тот конверт миную, Где спят признанья, девичий испуг!

Что приходит, то проходит, Что проходит, не придет. Чья рука нас верно водит, Заплетая в хоровод? Мы в плену ли потонули? Жду ли, плачу ли, пою ли — Счастлив

Бери, Броун! бритвой, Броун, бряк! Охриплый флейтист бульк из фляг. Бетси боится бегать в лес. В кожаной куртке курит Уэлс. Стонет Томми на скрипке.

Туманный день пройдет уныло, И ясный наступает вслед, Пусть сердце ночью все изныло, Сажуся я за туалет. Я бледность щек удвою пудрой, Я тень под глазом

1 Протянуло паутину Золотое «бабье лето», И куда я взгляд ни кину, — В желтый траур все одето. Песня летняя пропета, Я снимаю мандолину И спускаюсь с гор

Мы думали, кончилось все, Захлопнулась дверь… Почему? Отчего? Не знаю… Милый, поверь, поверь: Мое сердце всегда твое! Кончилось все навек, Лежу, не смыкая

Как песня матери над колыбелью ребенка, как горное эхо, утром на пастуший рожок отозвавшееся, как далекий прибой родного, давно не виденного моря, звучит